Юрий Никифоров (39 лет) отыграл за сборную России 59 матчей. Уроженец Одессы цементировал оборонные порядки нашего северного соседа на двух чемпионатах мира и Евро-1996. После ухода из "Черноморца" Юрий защищал цвета московского "Спартака", испанского "Спортинга", голландских ПСВ Эйндховен и "Ваалвейка", японской "Урава Ред Даймондз".

Свою карьеру Никифоров намеревался закончить в родной Одессе. Но не сложилось. Об этом и не только трехкратный чемпион России рассказал в интервью корреспонденту "БЛИК-Спорт", дозвонившемуся до него в испанский Хихон.

– Юрий, вы вместе со своим братом Александром мечтали открыть в Одессе футбольный бар. Когда реализуете свою мечту?
– Пока что с баром не получается. А жаль. Саша подготовил огромную фотоколлекцию, которой планировалось стилизовать наше кафе. Там мои фото, его, родного дяди Юрия Заболотного, который долгое время работал в "Черноморце" начальником команды. И бати, выступавшего за одесскую команду в 1960-х.

– Отец Валерий рано закончил в "Черноморце" из-за травмы?
– Да. Недавно отца похоронили. В Одессу я приезжал раз в год. После смерти бати договорились с братьями, что будем видеться чаще. С годами мы ведь моложе не становимся. С близкими нужно держать связь. Последний раз в Украине был на Новый год. Собрались всей семьей.

– Давайте вспомним ваше славное футбольное прошлое. Первый раз из "Черноморца" вы уходили в киевское "Динамо" – транзитом через одесский СКА. Правда, что Лобановский не хотел, чтобы вы возвращались из столицы Украины в Одессу?
– Валерий Васильевич действительно говорил: "Юра, оставайся". Но я не видел для себя перспективы в "Динамо". Я ведь тогда еще нападающего играл. За дубль забивал почти в каждом матче – в чемпионате СССР-1989 за дублирующий состав провел 22 игры, отличился 13 раз. Но вспомните, кто тогда в нападении "Динамо" играл – Беланов, Протасов, Саленко и Юрана взяли. Я не верил, что смогу пробиться сквозь столь плотные ряды. А играть в 19 лет в дубле не видел смысла.

– И тогда вы решили заявить Лобановскому "Я ухожу"?
– Решить-то решил. А вот сказать мне Васильичу об этом было трудно. Мы с ребятами из дубля договорились пойти к тренеру и просить вольную. Втроем – я, Серега Беженар и Олег Матвеев. Зашли к нему по очереди. Но когда ты напротив такого человека сидишь, то очень тяжело говорить. Глыба! Такого тренера больше не будет. А если будет, то нескоро. Валерий Васильевич, только меня увидел, сразу все понял. В итоге диалога не получилось. Был только монолог Лобановского. Я вышел, так ничего и не сказав. У Беженара с Матвеевым все закончилось точно так же. А вскоре Лобановский выпустил меня на замену в еврокубках – помню, с "Фиорентиной" играли. Но мое желание вернуться в "Черноморец" было непоколебимо. Тем более, появился повод уйти.

– А что за повод?
– После игры в Киеве с московским "Динамо" я пообщался с Семеном Альтманом. Семен Иосифович тогда курировал дубль московских динамовцев. Альтман мне сказал: "Сынок, ты знаешь, что вышел новый закон – теперь ты можешь увольняться и возвращаться в свою команду". А у меня уже был подписан контракт с "Динамо" на три года. Я сразу дядю Юру по телефону набрал, рассказал об этом нововведении. Через несколько дней дядька приехал в Киев и забрал меня в Одессу. Затем пришлось на одно заседание поехать и выступить. Там сказал, что контракт подписал, потому как боялся, что меня в воинскую часть отправят – если его не подпишу. Дескать, сдался под принуждением. И мой договор с "Динамо" был аннулирован.

– Лобановский на вас не обиделся?
– Дядя Юра все решил – мирно, без скандалов. Они ведь с Лобановским друзьями были.

– Правда, что на вас и московский ЦСКА охотился?
– Армейцы приметили меня еще после победного для сборной СССР юношеского чемпионата мира. А забрать хотели после того, как мы юниорское первенство Европы выиграли. "Динамо" прятало нас с Беженаром и Матвеевым в одной конспиративной квартире. Говорили нам "не высовывайте носа". Затем повезли нас во Львов, где мы быстренько приняли присягу. По-моему, это были войска КГБ. Какая-то маленькая закрытая часть. Автоматы в руки нам, понятное дело, не дали. Мы приняли присягу и уехали вечерним поездом обратно в Киев. Потом батя меня из этих войск увольнял. Дядя Юра, повторюсь, обо всем договорился. Приехали во Львов, я демобилизовался. Обратно в Одессу ехали в общем вагоне. Но у меня такое облегчение на душе было, что я согласен был пешком в Одессу идти.

– Правда, что из "Черноморца" вы могли уехать не в московский "Спартак", а в английский "Лидс"?
– В "Лидс" ездил на просмотр. Там тогда Эрик Кантона играл. Провел за команду две контрольные встречи. Но с переходом что-то не сложилось.

– Вас ведь кроме "Спартака" и московское "Динамо" приглашало?
– Да, на словах мы с "Динамо"-Москвой обо всем договорились. Но когда последовало приглашение от "Спартака", я сказал Ильюхе Цымбаларю: поехали в "Спартак". "Динамо", узнав о нашем решении, сказало, что даст нам с Ильей зарплату в два раза больше, чем в "Спартаке". Однако мы ведь играли не только за деньги. Так что поехали в "Спартак".

– Вы говорили, что хотели закончить играть в "Черноморце". Почему не получилось?
– В 2004 году я имел предметный разговор с Семеном Альтманом. Сказал, на каких условиях согласен выступать за моряков. Заоблачной зарплаты не просил, но мне ведь нужно было кормить семью, которая уже тогда проживала в Хихоне. Семен Иосифович через пару дней перезвонил, сказал, что такие деньги мне платить в "Черноморце" не смогут. В итоге пришлось завязывать с карьерой.