После четырех с половиной сезонов в "Динамо" один из лучших европейских футбольных специалистов по физподготовке Винченцо Пинколини покидает клуб.

- Вы и в 2009-м, не сработавшись с Валерием Газзаевым, уходили, ссылаясь на семейные обстоятельства, но практически сразу оказались в "Локомотиве" у Юрия Семина. Верно ли говорят, что и теперь откликнулись на его приглашение - в азербайджанский клуб "Габала"?
- Поверьте мне, это не так. С уверенностью в 99 процентов могу сказать, что буду работать в итальянской федерации с юношескими сборными. Курирует это направление мой друг Ариго Сакки, исполнительный директор - Деметрио Альбертини. С одной стороны, эта работа позволит больше бывать с семьей, а с другой - даст возможность со временем осуществить давнюю мечту - стать преподавателем в тренерской школе в Коверчано.

А четыре года назад скрывать планы за дипломатическими формулировками пришлось лишь из большого уважения к клубу, работа в котором делала меня счастливым. Газзаев имел свои взгляды на тренировочный процесс, и я в них, видно, не вписывался изначально. Прямо он мне, конечно, ничего не сказал, но распорядился не подпускать к команде и на пушечный выстрел.

- Выходит, прямого конфликта с Газзаевым не было?
- Было взаимное недопонимание. Он не понимал, зачем команде специальный тренер по физподготовке, а я - зачем мне тогда оставаться в "Динамо". Конфликтов же у меня не было на протяжении тридцатидвухлетней карьеры ни разу. Успешно находил общий язык с тремя десятками самых серьезных тренеров: с тем же Сакки, Липпи, Капелло, Античем, Теримом, Табаресом.

А тот случай с Газзаевым… Кто-то другой на моем месте легко согласился бы получать неплохую зарплату и ничего не делать, но я категорически не мог с этим согласиться. К тому же, в Москве меня ждал новый вызов судьбы: другой клуб, довольно сильный чемпионат. Президент Суркис понял мои резоны и пожал на прощание руку: "Если ты тут несчастлив, удерживать тебя не могу".

- Неужто у вас никогда не возникало разногласий с Семиным?
- Они случались, но решались несколько иначе. Газзаев, повторюсь, просто не давал мне работать, не объясняя причин. Палыч (Пинколини называет Семина именно так. - Прим.), напротив, был готов к диалогу и при возникновении каких-то альтернативных мнений никогда не позволял разногласиям обернуться конфликтом. Ты не согласен? Возьмем паузу, сядем за стол, выпьем по бокалу вина - и компромисс появится сам собой. В этом смысле Семин напоминает мне Сакки, с которым посчастливилось работать пару лет в "Парме", а потом - пять-шесть в "Милане" и итальянской сборной.

- Вы дружески называете Семина Палычем, его бывшего помощника Бориса Игнатьева - Петровичем. А как обращаетесь к Блохину?
- Называю его Мистером - и никак иначе. И дело не в большем уважении к нему или меньшем к Семину. В команде Палыча величали запросто и коллеги по тренерскому штабу, и отдельные игроки. К Блохину же, как правило, обращаются по имени-отчеству, а выговорить без ошибок "Олег Владимирович" (Пинколини попробовал, и у него, между прочим, неплохо получилось. - Прим.) итальянцу не так-то просто.

Что до отношений с Блохиным, то они у нас сложились великолепные, он общался со мной тепло и по-дружески. И если бы не проблемы, требующие непременного присутствия в Италии, я с радостью провел бы остаток жизни в Киеве, где познал так много счастливых моментов.