Футбол в Киеве висит в воздухе. О нем говорят все. Тем для разговоров — масса. Динамовцы встречаются со «Спартаком» в Лиге чемпионов и принимают неожиданного лидера украинского первенства донецкий «Металлург». Город (вместе со страной) готовится принять в 2012 году чемпионат Европы — готовится трудно, сталкиваясь с каждодневными проблемами и ожидая окончательного вердикта УЕФА по месту проведения турнира. Болельщики обсуждают переходы, состоявшиеся перед закрытием трансферного окна, и на первое — по значимости — место выводят давно ожидавшееся возвращение Андрея Шевченко в Милан.

Мы с Алексеем Михайличенко устроились на уютной открытой веранде кафе при отеле «Днiпро» и тоже, разумеется, говорим о футболе. Нам не мешают. Любителям автографов Михайличенко не отказывает, но разговор, расписываясь на журналах, книгах, листочках и на мячах, не прерывает.

Основа отношений — уважение

— Вы работали в клубе, причем не в каком-нибудь, а в киевском «Динамо». Потом возглавляли молодежную сборную страны, с которой выиграли серебро на чемпионате Европы. Теперь вот дебютируете в официальном турнире — отборочном к чемпионату мира — на посту главного тренера национальной сборной Украины. Насколько существенна разница в работе с тремя разными по своему месту в футбольной жизни командами?
— Тренер сборной, на мой взгляд, в первую очередь психолог. У него нет времени заниматься основательным тренировочным процессом, поднять кондиции игроков. Это нереально: два дня всего перед товарищеской игрой и пять перед официальной. Когда работаешь в клубной команде, наблюдаешь изо дня в день и знаешь, что и почему происходит. Но самое главное — на обучение времени намного больше. Все время работаешь с одной и той же группой людей.

— Насколько формален подбор помощников по тренерскому штабу?
— Никакого формализма. Очень важно, полагаю, когда рядом находятся близкие тебе по духу, по пониманию футбола единомышленники, которые в то же время всегда могут высказать свое мнение (по игрокам, характеру тренировок, организационным вопросам), отличное от мнения других членов тренерского штаба. С годами ведь вырабатывается стереотипный взгляд: на наш чемпионат, на футболистов, на команды. Мы не ведем каждый «свои» клубы, стараемся ездить — Евтушенко, Михайлов, Веремеев, я — в разные города, все время меняемся, чтобы видеть как можно больше игроков. Нам хорошо видно, прибавляет футболист или, наоборот, сбавляет. Это очень важно, потому что во многом работа в сборной строится на аналитике. Разнообразие же взглядов помогает искать ту золотую середину, без которой не обойтись.

— Только вы разговариваете с клубными тренерами?
— Почему? Каждый из нашего тренерского штаба. Основа отношений с коллегами — уважение.

Легионеры — не панацея

— В роли клубного тренера вы, разумеется, за жесткий лимит на легионеров не ратовали. Кресло тренера сборной вынуждает, наверное, подходить к этой проблеме иначе.
— Во-первых, самый громкий успех украинских клубов в еврокубках был у киевского «Динамо», когда в команде не было легионеров. Белорусских футболистов, игравших тогда в Киеве, я легионерами не считаю. Легионеры не панацея. Сейчас же пока, как известно, ни у кого нет заметных успехов ни в Лиге чемпионов, ни в Кубке УЕФА, хотя легионеров во всех клубах предостаточно. Многие иностранцы рассматривают наши клубы как некий трамплин перед тем, как уехать. И, конечно, заработок. Украина в этом плане вышла на более высокий уровень, нежели некоторые европейские страны. Поначалу приезжающие игроки, пока они, образно говоря, нищие, на поле умирают, а потом, заработав, перестают это делать. Во многих случаях. Я не говорю обо всех. И я не против иностранцев, но они должны быть игроками высокого уровня.

Во-вторых, проблема в том, что у нас много своих игроков, отданных в аренду. Арендованные футболисты, на мой взгляд (я не говорю обо всех), — игроки большей частью без души. Они не знают, за что бьются. Они знают лишь, что спустя какое-то время — год или полгода — они вернутся в свою команду. У них нет в душе того, что клуб, за который они в данный конкретный момент выступают, — родной коллектив. На уровне игры это, безусловно, сказывается.

Мы верим, что у нас есть таланты. Каждый футболист должен почувствовать, что при игре на определенном уровне он может попасть в сборную и что не только «Динамо», «Днепр» и «Шахтер» могут поставлять игроков в национальную команду.

— Ваша команда в отборочном турнире чемпионата мира 2010 года стартует матчами со сборными Белоруссии (6 сентября) и Казахстана (10 сентября). Кроме того, вместе с вами в группе играют команды Англии, Хорватии и Андорры. Насколько, на ваш взгляд, рейтинг ФИФА, расставивший все сборные по местам, отражает реальное положение дел?
— Все рейтинги, полагаю, условны. Сейчас качество игры таково, что между первыми четырьмя корзинами, составляемыми перед жеребьевкой, больших перепадов, по-моему, нет. Мы — в третьей корзине. Наверное, это реальная оценка нашей силы. Чтобы подниматься вверх, нам надо зубами цепляться за каждый матч. Но сказать, что мы кого-то сильнее, — нет. Или что мы кого-то слабее — тоже нет. Один из ближайших турнирных соперников — Белоруссия — из четвертой корзины. Но все, кто видел матчи белорусской сборной с немцами, голландцами и аргентинцами, могут подтвердить, что с ней сейчас следует очень и очень считаться.

— Не рассматриваете ли вы нынешний отборочный турнир как промежуточную фазу перед домашним чемпионатом Европы 2012 года?
— У меня нет и не может быть никакого промежуточного этапа. Передо мной поставлена конкретная задача выхода на чемпионат мира, и я буду ее решать. Я даже не заглядываю туда, в 12-й год. Если я начну туда смотреть, у меня здесь ничего не получится. В футболе нет промежуточных вариантов. Если хочешь чего-то добиваться, надо делать это сегодня. У меня контракт на два года: до завершения отборочных матчей, а завершатся они в конце 2009 года.

— Чем, по-вашему, можно компенсировать недостаток класса?
— Только характером. Без него делать нечего. Настрой, желание, характер сильнее, считаю, чем класс. А если к ним присовокупить еще и класс, то получится фантастическая команда.

Александр Горбунов, Киев — Москва